Lai`a Gol - Елена Квашнина

Появление Леи застало его врасплох. Впрочем, к тому времени он уже давно покончил со своими печальными размышлениями, и даже успел от них немного устать, так что прибытие симпатичной юной блондинки пришлось очень даже кстати, особенно если учесть список его предыдущих заслуг по этой части. Хотя Лею он в этот список, конечно, включать ни в коем случае не собирался, даже зная о её настоящем возрасте. Во-первых, она была несколько не в его вкусе. Во-вторых, являлась курсантом его хорошего друга. В-третьих, она явно была не в настроении. В-четвёртых… впрочем, об этом говорить, пожалуй, ещё слишком рано.

Да-а, меньше всего это хромающее растрёпанное создание походило сейчас на того блистательного курсанта, что стоял перед ним на мостике «Энтерпрайза» всего три недели назад. Однако это, конечно, не повод для того, чтобы не показывать себя джентльменом. Джеймс поздоровался с девушкой, помог ей присесть возле костра, перебинтовал колено, используя для этой цели один из тех наборов экстренной помощи, что вечно валялись у него в сумке, угостил кофе и бутербродами; в общем, ухаживал, как умел, понемногу отходя душой после своих переживаний. Потом они ещё немного поговорили — пока Лея не уснула под один из рассказов, привалившись к его плечу. Джеймс усмехнулся, укрыл её курткой и вызвал по рации Джона.

Полковник так и не понял, почему Сорел три раза изменился в лице, увидев мирно спящую возле костра Лею. А то что её голова лежала при этом на коленях прославленного капитана — что ж такого, на траве ей было бы сыро… Неужели в их клане с этим всё так строго? Нет, как ни крути, Сорел, при всей его раскованности, просто феноменально консервативен.

Сорел мрачно посмотрел на Джима, отодвинул плечом Литгоу и взял Лею на руки.

И в этот момент Джеймс всё понял! Четвёртый пункт его логической цепочки под названием «почему мне кажется, что за этой девчонкой категорически не стоит волочиться», только что с блеском подтвердился. К тому же он достаточно хорошо изучил Сарэка и Аманду, чтобы не оценить всего значения этого холодного уничижительного взгляда. Она моя, и тебе отлично об этом известно. Можно быть хоть человеком, хоть вулканцем, хоть ромуланцем, но всегда остаются некоторые вещи, которые не требуют перевода. Итак, мы влюблены в малолетку! Да ещё и собственного курсанта! Мило… Интересно, Джон догадывается? Впрочем, куда ему… он человек семейный, его надо во всё носом ткнуть, только тогда поймёт, да и то — вряд ли.

Джеймс подхватил с земли куртку и пошёл вслед за товарищами, весело насвистывая марш звездолётчиков. Похоже, отдых здесь пройдёт намного интереснее, чем ему показалось вначале…

Энтала, система Тай-Ри.

Цок-цок-цок! Белый шарик, брошенный рукой крупье, запрыгал по вертящейся чаше рулетки, каждым прыжком одних лишая надежды, другим даря её — и тотчас отнимая, и снова вселяя безумное томление в алчные до удачи сердца людей… Но об удаче в этом казино говорили редко — если игрокам и случалось унести с собой выигрыш, то, чаще всего, до смешного мизерный. Однако азартных мужчин и женщин это только подхлёстывало — сорвать куш у «Чёрной Дыры» было мечтой каждого из рабов фортуны, кто слышал о нём. И именно сегодня, похоже, сами того не зная, они были близки к счастью. Не знали они и того, что были обязаны этим смерти обессилевшего, давно беспомощного человеческого существа — женщины, некогда работавшей в этом заведении, которую никто из этих бродяг не помнил.

Новый жест крупье — лопаточка ворошит жетоны на зелёном сукне. Вершитель ставок усмехался про себя — он знал секрет своей рулетки. Секрету недавно сравнялось пять лет от роду, и он сидел в тесном ящике под столом. Каким-то образом парень узнавал числа, на которые делались крупные ставки, а уже делом хозяина было научить мальчишку с помощью нехитрого приспособления останавливать рулетку, избегая их. Мальчишка знал, что (и кто) зависит от его сноровки, и старался всё делать на «отлично». Смерть же его парализованной матери могла лишь прочнее привязать его к казино — потому что кому нужен сирота? Крупье, сам никогда не знавший своих родителей, не особенно сочувствовал ребёнку — в конце концов, почему тому должно прийтись в жизни легче?

…Мама умерла… Почему-то это давно ожидаемое горе ощущалось теперь со странной лёгкостью. Она свободна… Енисей не знал, что означает это понятие, просто вдруг почувствовал, как тяжесть, давившая на неё, исчезла… а затем исчезла и сама связь с ней. Он оказался в пустоте, в совершенном одиночестве. Словно улетал, как один из тех больших красивых звездолётов, становясь всё меньше и меньше среди черноты неба. Он не вернётся… никто не возвращается… тут у Енисея защипало в носу, а глаза перестали различать свет и тьму, наполнившись слезами. Тихий стук по столу вернул его к реальности — ставки сделаны. Мальчик зажмурился и представил себя, как обычно, лёгким белым шариком, прыгающим по цифрам. Как сегодня тесно в ложбинках рулетки! Если не найдётся пустого места, придётся лезть в самую заполненную. Хозяин этого не любит… Так! Никто не выбрал «красный, пятнадцать». Енисей надавил на маленький рычажок, перемещая вибромагнит в нужное место. Всё это — и сканирование игроков, и регулировка рулетки — заняло от силы две секунды. Колесо завертелось, поскакал настоящий шарик… и вдруг всё пошло не так. Над столом загремели грубые голоса — это ссорился крупье с одним игроком… игроком, поставившим на «зеро» и желавшим поменять его… на «пятнадцать»! Но изменить что-либо, не останавливая игру, было уже нельзя. Енисей съёжился, слушая перепалку взрослых. И вдруг спорящий игрок «зеро» сделал что-то такое, отчего в голове у маленького телепата словно блеснул яркий свет. От неожиданности Енисей вздрогнул и стукнулся затылком о фанерную стенку своего убежища. Этот стук услышали все, после чего шум мгновенно стал общим. Секрет казино был раскрыт. Ящик сломали, Енисея вытащили под свет ламп. Разъярённые прожигатели жизни набросились на крупье; кое-кто принялся громить соседние столы, а некоторые, особо догадливые, на ходу доставая оружие, ринулись вглубь заведения — разбираться с хозяином. Среди этого бардака никому не было дела до маленького ребёнка, плачущего среди обломков. Мистер Зеро беспрепятственно сгрёб его в охапку и вытащил из беснующегося вертепа. На улице он поставил Енисея на землю, и, взяв за руку, умышленно не торопясь, повёл за собой. Со стороны могло показаться, что любящий отец просто вывел на вечернюю прогулку своего сына.

В ту же ночь мистер Зеро покинул планету. Вместе с ним улетел и Енисей — чтобы, как это заведено в странном мире людей, больше никогда сюда не вернуться.

— Ну и куда ты вчера сорвалась? — распекала Алекс Лею наутро.

— На землю, куда, — невозмутимо парировала та. — Спроси лучше, откуда…

— Что же, мы бросили бы тебя там, что ли? — не унималась Александра.

— Именно это вы и сделали. Приказано было слезть, между прочим. Хоть бы верёвку прислали — файры вполне могли бы принести.

— А мы что сделали?! — в сердцах воскликнула Тира. — Но нет, тебе же всегда всё надо по-своему сделать!

— Да забейте… — Лея назависимо повела плечом. — Зато как прогулялась!

— Кстати, — заметила Эван. — О чём беседовала с великим человеком?

— Обо всяком, — неохотно ответила Лея.

— А всё-таки?

— Про двадцатый век спрашивал. Я вспоминать не люблю, да только от него разве отвяжешься?

— Интересно, зачем ему это? — задумчиво поинтересовалась Тира.

— Надо, — коротко пояснила Лея, и все понимающе кивнули, не развивая эту тему дальше.

За завтраком вся компания представляла собой разнообразную гамму настроений. Безмятежные девчонки целеустремлённо поглощали яичницу с фасолью. Вчерашних молодых косарей жестоко ломало с непривычки; казалось, они жуют каучук, орудуя пудовыми вилками. Джон сосредоточенно отправлял в рот кусок за куском, думая о чём-то своём. Спок перелистывал страницы пожелтевшего журнала, не особо обращая внимания на предложенную ему пищу. Когда же он, наконец, оторвался от чтения двухсотлетней давности новостей, его внимание привлекла всё же не яичница. Гораздо больше его заинтересовало, почему в глазах капитана нет-нет да и проскочат бесенята, а Сорел на другом конце стола сидит мрачнее грозовой тучи. Не знай Спок характера офицера шикхарской СБ столь досконально, он вполне мог бы решить, что того мучает похмелье.

Н'Кай первым прикончил завтрак и, откинувшись на спинку стула, принялся наблюдать за остальными. Пробежавшись взглядом по хмурым лицам присутствующих, он обратился к пребывающей в относительно приличном настроении Лее.

— Ну, как тебе вчерашняя прогулка? Кахс-ван два?

Сорел метнул в сторону Леи предупреждающий взгляд, однако та намёка не поняла.